Будь как Бог: иди, лети, плыви!
Николай Гумилев
Последнее время в прессе, на телевидении, в научных публикациях все чаще звучит словосочетание «Русский мир». Среди многих его толкований мне ближе всего те, которые подчеркивают цивилизационное влияние русской культуры. Этот русский мир поистине безбрежен, ибо «Муза дальних странствий» нередко увлекала видных деятелей русской культуры далеко за пределы своей страны[1]:
Мы с тобою, Муза, быстроноги,
Любим ивы вдоль степной дороги,
Мерный скрип колес и вдалеке
Белый парус на большой реке.
Этот мир такой святой и строгий,
Что нет места в нем пустой тоске[2].
Эти замечательные строки Николая Гумилева подчеркивают важную черту русского национального характера – легкость на подъем, готовность отправиться за счастьем или знанием «за тридевять земель». Так частью русской культуры становился и образ безбрежного мира в целом, и его заветные уголки, вошедшие в творческую биографию русских поэтов, художников, композиторов, и «раскрасившие» русскую картину мира тысячами ярчайших «заморских образов».
И вновь Николай Гумилев:
Ах, в одном божественном движенье,
Косным, нам дано преображенье,
В нем и мы – не только отраженье,
В нем живым становится, кто жил...
О пути земные, сетью жил,
Розой вен вас Бог расположил![3]
Русская культура – одна из тех, которые имеют поистине глобальный характер: познавая себя, мы познаем и весь мир, познавая мир – обогащаем и познаем себя.
В Петербургской Кунсткамере бережно хранятся практически неизвестные широкой публике коллекции и документы, связанные с путешествием Николая Гумилева в Абиссинию. Он был командирован туда в 1913г. от имени Санкт-Петербургской Академии наук и музея «для сбора и покупки этнографических экспонатов, создания коллекции этнографических фотографий, записей фольклора». Экспедиция готовилась самым тщательным образом: ее курировали сам директор музея академик Василий Радлов и выдающийся отечественный этнограф Лев Штернберг, в то время – главный хранитель музея, а Гумилев оказался способным учеником.
В 2008г. в рамках музейного проекта «Николай Гумилев в Абиссинии. Материалы экспедиции Музея антропологии и этнографии 7 апреля ― 20 сентября 1913г.» директор МАЭ РАН Ю.К. Чистов организовал экспедицию в юго-восточные районы Эфиопии. За двенадцать дней работы экспедиция прошла около 5500 км и побывала там, где почти сто лет назад прошел Николай Гумилев. На протяжении многих десятилетий ленинградские ученые не могли упоминать имя расстрелянного поэта в связи с привезенными им коллекциями и дневниками, но в России бережно хранили и передавали друг другу, часто по памяти, стихи его африканского цикла, стихи о радости странствий, об открытиях в себе и окружающем мире, стихи о любви и расставании. Результатом экспедиции должен стать в первую очередь большой медийно-выставочный проект, который музей вскоре надеется показать своим посетителям.
В рамках работы экспедиции велся сбор материалов по истории и современному положению ислама в Восточной Африке. По проекту «Иджма‘ = Согласие» были взяты интервью у двух влиятельных лидеров мусульман Восточной Африки – шейха Ибрагима Шарифа, главы Высшего духовного совета провинции Харар и шейха Омара Гаради, потомственного главы мусульман Шейх-Гуссейна, надзирающего за одноименным мемориальным комплексом.
«Европеец, если он счастливо проскользнет сквозь цепь ноющих скептиков (по большей части из мелких торговцев) в приморских городах, если не послушается зловещих предостережений своего консула, если, наконец, сумеет собрать не слишком большой и громоздкий караван, может увидеть Африку такой, какой она была тысячи лет тому назад (рис.1-3): безыменные реки с тяжелыми свинцовыми волнами, пустыни, где, кажется, смеет возвышать голос только Бог, скрытые в горных ущельях сплошь истлевшие леса, готовые упасть от одного толчка; он услышит, как лев, готовясь к бою, бьет хвостом бока... и если он охотник, то там он встретит дичь, достойную сказочных принцев», – писал Николай Гумилев[4].
Что ж, наш караван был небольшим – три мощных внедорожника – и, думаю, что во многих случаях нам удалось увидеть Африку такой, какой ее видел замечательный русский поэт.
Истории путешествий Николая Гумилева в Африку переплетены с историей его непростых взаимоотношений с Анной Ахматовой. Несмотря на лежащую на поверхности «отстраненность» от лирической темы стихотворений, вошедших в самый африканский сборник поэта – «Шатер», подлинным нервом всего поэтического дневника поэта, связанного с Африкой, стали отношения с любимой Женщиной, которая осталась дома. Множество взаимных измен, с помощью которых мужчина и женщина пытались излечиться от нанесенных друг другу ран, не помогли, да и не могли помочь. Посвящая стихи другим женщинам, он продолжал писать их именно ей. Любовь и расставание – история вечная, как сама жизнь.
***
Наплывала тень... Догорал камин,
Руки на груди, он стоял один,
Неподвижный взор устремляя вдаль,
Горько говоря про свою печаль:
«Я пробрался вглубь неизвестных стран,
Восемьдесят дней шел мой караван;
Цепи грозных гор, лес, а иногда
Странные вдали чьи-то города,
И не раз из них в тишине ночной
В лагерь долетал непонятный вой.
Мы рубили лес, мы копали рвы,
Вечерами к нам подходили львы.
Но трусливых душ не было меж нас,
Мы стреляли в них, целясь между глаз.
Древний я отрыл храм из-под песка,
Именем моим названа река.
И в стране озер пять больших племен
Слушались меня, чтили мой закон.
Но теперь я слаб, как во власти сна,
И больна душа, тягостно больна;
Я узнал, узнал, что такое страх,
Погребенный здесь, в четырех стенах;
Даже блеск ружья, даже плеск волны
Эту цепь порвать ныне не вольны...»
И, тая в глазах злое торжество,
Женщина в углу слушала его[5].
В сентябре 1913г. из путешествия в Африку вернулся Николай Гумилев (рис.4). Вот как позднее писала о нем юная влюбленная современница:
«Охотник, мореплаватель Синдбад.
О, Каир и Дамаск, Багдад и Африка, – Сиракузы и Рим!..
Он ныряет в море «за жемчужинами редких слов».
Он поет весело – о Женщине и о Мире. Потому что мир открылся для него как новобрачная, как влюбленная женщина – весь. И посвятил его во все тайны своего Неба и во все прелести своей Земли.
Он смел, мудр, отважен, как рыцарь. Он идет прямо к цели, побеждая препятствия…
Авантюрист как Казанова
Он возлюбил экзотические, юные, солнцем палимые страны…Он берет жизнь; и вливает ее в свои дивные, смелые, солнечные строфы…»[6].
Гумилев вернулся из сложнейшего путешествия, которое он совершил по заданию Петербургской Кунсткамеры и Академии наук, но окололитературная публика, даже близкие друзья равнодушно и насмешливо отнеслись к восторженным рассказам о его путешествии «в страну Галла». По многочисленным свидетельствам пережитые обиды и унижения он не забыл до конца жизни. Всего же больнее было отношение любимой женщины, Анны Ахматовой:
«Из поэтесс, читавших свои стихи в Башне, ярче всего запомнилась Анна Ахматова. Пленительная сила струилась от нее, как и от ее стихов. Тонкая, высокая, стройная, с гордым поворотом маленькой головки, закутанная в цветистую шаль, Ахматова походила на гитану. Нос с горбинкой, темные волосы, на лбу подстрижены короткой челкой, на затылке подхвачены высоким испанским гребнем. Небольшой, тонкий, не часто улыбавшийся рот. Темные, суровые глаза. Ее нельзя было не заметить. Мимо нее нельзя было пройти, не залюбовавшись ею.
На литературных вечерах молодежь бесновалась, когда Ахматова появлялась на эстраде. Она делала это хорошо, умело, с сознанием своей женской обаятельности, с величавой уверенностью художницы, знающей себе цену»[7]. (рис.5)
Это было далеко не первое путешествие Гумилева в Африку и оно, как и прежде, совпало с непростыми личными обстоятельствами поэта. Позднее он напишет:
…Ах, бежать бы, скрыться бы как вору,
В Африку, как прежде, как тогда,
Лечь под царственную сикомору
И не подниматься никогда…[8]
Отъезд – 7 апреля 1913г.
9 апреля, сидя за столиком одесского кафе, Гумилев написал первое из своих экспедиционных писем:
«Милая Аня, я знаю, ты не любишь и не хочешь понять это, но мне не только радостно, а и прямо необходимо по мере того, как ты углубляешься для меня как женщина, укреплять и выдвигать в себе мужчину; я никогда бы не смог догадаться, что от счастья и славы безнадежно дряхлеют сердца, но ведь и ты никогда бы не смогла заняться исследованием страны Галла и понять, увидя Луну, что она алмазный щит богини воинов Паллады. <...> Целуй от меня Львеца (забавно, я первый раз пишу его имя) и учи его говорить "папа"».
Вскоре пароход «Тамбов» отчалил от российских берегов (рис.6). Константинополь, Суэцкий канал, Порт-Саид, Джидда:
И каждый вечер кажется, что вскоре
Окончится терновник и волчцы,
Как в золотом Багдаде, как в Бассоре
Поднимутся узорные дворцы,
И Красное пылающее море
Пред ним свои расстелет багрецы,
Волшебство синих и зеленых мелей...
И так идет неделя за неделей[9].
«Подойдя к борту, можно видеть и воду, бледно-синюю, как глаза убийцы. Оттуда временами выскакивают, пугая неожиданностью, странные летучие рыбы. Ночь еще более чудесна и зловеща. Южный Крест как-то боком висит на небе, которое, словно пораженное дивной болезнью, покрыто золотистой сыпью других бесчисленных звезд. На западе вспыхивают зарницы: это далеко в Африке тропические грозы сжигают леса и уничтожают целые деревни. В пене, оставляемой пароходом, мелькают беловатые искры – это морское свеченье. Дневная жара спала, но в воздухе осталась неприятная сырая духота. Можно выйти на палубу и забыться беспокойным, полным причудливых кошмаров сном»[10].
Джибути – 23 апреля 1913г.
Вечером 23 апреля путешественники сошли на африканский берег. Джибути – восточные ворота в Африку. Экспедиционная работа началась, по существу, с первого дня:
«По утрам ко мне в гостиницу приходили сомалийцы племени Исса, и я записывал их песни…»[11] (рис.7).
Дире-Дауа – Харар. 10 или 11 мая 1913г.
«Надо было составлять караван. Я решил взять слуг в Дире-Дауа, а мулов купить в Хараре, где они много дешевле. Слуги нашлись очень быстро: Хайле, негр из племени мангаля, скверно, но бойко говорящий по-французски, был взят как переводчик, харарит Абдулайе, знающий лишь несколько французских слов, но зато имеющий своего мула, как начальник каравана, и пара быстроногих бродяг как ашкеры. Потом наняли на завтра верховых мулов и со спокойным сердцем отправились бродить по городу. <…>
В туземной части города можно бродить целый день, не соскучась (рис.8). В двух больших лавках, принадлежащих богатым индусам, шелковые шитые золотом одежды, кривые сабли в красных сафьяновых ножнах, кинжалы с серебряной чеканкой и всевозможные восточные украшения, так ласкающие глаза. <…>. Пробегают йеменские арабы, тоже торговцы, но главным образом комиссионеры. Сомалийцы, искусные в различного рода рукодельях, тут же на земле плетут циновки, приготовляют по мерке сандалии. Проходя перед хижинами галласов, слышишь запах ладана, их любимого куренья. <...> И сейчас же за городом начинаются горы, где стада павианов обгрызают молочаи и летают птицы с громадными красными носами»[12].
Все было готово, небольшой караван собран.
[1]Датировка стиха всегда условна, как условно и поэтическое время. Оно не делится на прошлое, настоящее и будущее: поэт может предвидеть события, а может и откликаться на них спустя много лет. Аналогичным образом условен и адресат конкретного стихотворения: поэт обращается к своей единственной Женщине, к Прекрасной даме, а конкретное стихотворение он может посвятить сначала одной женщине, а потом другой, как это не раз случалось в поэтической биографии Н.С. Гумилева. Тем не менее мы решили снабдить датировкой все использованные в статье поэтические фрагменты.
[2]Гумилев Н.С. «Открытие Америки». Поэма была написана осенью 1910г. по пути во второе, самое длительное абиссинское путешествие (через несколько месяцев после свадьбы с А.Горенко). Этим и многими другими ценными замечаниями я обязан Евгению Степанову.
[3]Там же.
[4]Гумилев Н.С. «Африканская охота (Из путевого дневника)» (1914г.).
[5]Гумилев Н.С. «У камина» (1911г.).
[6]Эти строки, написанные в 1916 году, принадлежат 19-летней Ольге Арбениной. См.: Гумилев Н. Исследования. Материалы. Библиография. – СПб, 1994. – С. 364.
[7]А.Тыркова-Вильямс. «Тени минувшего». Цит. по: Ахматова А.А. Собр. соч. – М., 2001. – Т. 5. – С. 544.
[8]Гумилев Н.С. «Вероятно, в жизни предыдущей…» (1917г.).
[9]Гумилев Н.С. «Паломник» (1911г.).
[10]Гумилев Н.С. «Африканский дневник» (1913г.).
[11]Гумилев Н.С. «Африканский дневник» (1913г.).
[12]Там же.